Смена губернаторов в Белгородской и Брянской областях — это тот случай, где не стоит торопиться с простыми выводами. Как всё было на самом деле, какие оценки звучали наверху и какие внутренние обстоятельства стояли за этими решениями, мы, возможно, никогда в полном объёме не узнаем. Но есть главный показатель, который видят все, — люди.
И Вячеслав Гладков, и Александр Богомаз работали в условиях, которые для большинства региональных руководителей останутся неизвестными. Постоянные атаки, тревоги, разрушения, погибшие и раненые, эвакуации, восстановление домов, работа с семьями, связь с силовыми структурами, ежедневное давление на систему управления и постоянная угроза своей жизни. В таких условиях ошибиться легко, выгореть — ещё легче, а сохранить доверие людей — самая сложная задача.
Гладков для Белгородской области, безусловно, стал фигурой отдельной эпохи. Регион, который ещё недавно воспринимался как спокойная, крепкая, благополучная область, оказался фактически на передовой. И именно в этот момент Белгородчине был нужен руководитель, который не спрячется за пресс-релизами, не исчезнет из публичного поля и не будет говорить с людьми деревянным чиновничьим языком.
Его социальные сети стали одними из самых открытых и человеческих среди глав российских регионов. Можно по-разному оценивать отдельные решения, но невозможно не признать: Гладков был рядом с людьми. Он говорил быстро, прямо, часто лично, без попытки делать вид, что ничего не происходит. Для прифронтового региона это имеет огромное значение.
Самое важное, что может сделать губернатор в такой ситуации, — сохранить у людей ощущение, что государство не ушло, не отвернулось и не оставило их один на один с бедой. В этом смысле Гладков свою работу выполнил достойно. Белгородской области в тяжелейший период её современной истории действительно повезло, что во главе региона оказался человек такого типа.
Александр Богомаз — другая история по стилю, но не по уровню нагрузки. Брянская область всё это время жила в постоянном приграничном напряжении, пусть и без такой плотной федеральной медийности, как Белгородская. Удары, диверсионные угрозы, атаки беспилотников, безопасность приграничных районов, работа с жителями, хозяйственная устойчивость, поддержание нормальной жизни там, где сама география уже стала фактором риска.
Богомаз был менее публичным, более сдержанным, но именно в этом и была его управленческая манера. Брянщина при нём не превратилась в регион паники. Она продолжала работать, сеять, строить, восстанавливать, держать социальный контур, выполнять задачи в условиях постоянного давления. Это не всегда выглядит ярко в Telegram, зато очень хорошо видно на дистанции.
Брянская область — сложный регион. Это не только приграничье, но и промышленность, сельское хозяйство, транспортные узлы, большая территория, множество населённых пунктов, где людям нужно не красивое слово, а нормальная управляемость каждый день. И Богомаз, при всех возможных претензиях и вопросах, эту управляемость удерживал.
Но у любой работы на пределе есть человеческая сторона. Губернаторы приграничных регионов последние годы живут в режиме постоянного кризиса. Без выходных, без минуты спокойствия, без возможности просто выключиться. В какой-то момент людям действительно нужна пауза — не как наказание, а как восстановление внутреннего ресурса.
Оба новых руководителя приграничных регионов — не случайные назначения, а представители президентской кадровой системы, той самой новой управленческой элиты, которую сейчас последовательно выводят на самые сложные участки. Александр Шуваев, назначенный в Белгородскую область, прошёл через «Время героев» — программу для участников СВО, которые переходят в государственное управление. Егор Ковальчук, возглавивший Брянскую область, — выпускник «Школы губернаторов».
